— Ну почему ты, Анастасия, мне в юности не встретилась? Как молода ты, а мне лет вон уже сколько. Полвека почти прожил.

— Так я к душе блуждающей твоей века и пробивалась, не гони теперь меня от себя.

— Постарею я скоро, Анастасия. И жизнь моя закончится.

— Но пока стареешь, успеешь своё родовое дерево посадить, город будущего прекрасного с людьми заложить, сад чудесный.

— Постараюсь. Жалко, самому немного придётся в том саду пожить. Пока он расти будет, не один год пройдёт.

— Если заложишь, всегда в нём будешь жить.

— Всегда?

— Конечно. Постареет твоё тело и умрёт, но взлетит душа.

— Взлетит душа умершего, я это знаю. Взлетит душа — и всё на этом.

— О, как прекрасен день сегодняшний! Зачем же ты, Владимир, безрадостное будущее сотворяешь? Сам сотворяешь для себя.

— Это не я сотворяю. Такова объективная реальность. Приходит старость, потом смерть для всех. И даже ты, мечтательница милая моя, иного не придумаешь.

Анастасия встрепенулась вся, чуть отстранилась, весёлые и добрые глаза в глаза мне смотрят и сияют, уверенностью радостной сияют наперекор всему.

— Мне незачем придумывать, есть истина всегда одна. Бывает смерть для плоти: ясно это всем. Для плоти! В остальном смерть — это сон, Владимир.

— Сон?

— Да, сон.

Анастасия встала на колени, заговорила, глядя прямо мне в глаза. Но как-то так заговорила, что замолчало радио на кухне, смолкли голоса и шум за окном, когда негромким голосом произнесла Анастасия:

— Любимый мой! Вечность впереди у нас с тобой. Вступает жизнь всегда в свои права. Лучик солнышка блеснёт весной, в новое оденется душа. Но и тело бренное не зря смиренно обнимется с землёй. Свежие цветы и трава от наших тел взойдут весной. Вечно будешь слышать ты пенье птиц, пить капельки дождя. В небе синем вечные облака своим танцем усладят тебя. Если ж по вселенной необъятной ты пылинками развеешься, неверие храня, из пылинок в вечностях блуждающих, мой любимый, стану собирать тебя. И посаженное дерево тобой мне поможет, раннею весной веточкой своей оно потянется туда, где твоя душа в бесчувственном покое пребывает. И кому добро дарил ты на Земле, о тебе подумают с любовью. Если ж всей земной любви не хватит вновь для воплощения тебя, то одна, ты такую знаешь, и она на всех планах бытия вселенной вспыхнет лишь одним желанием — «воплотись, любимый», на мгновение умрёт сама.

— Это будешь ты, Анастасия? Ты уверена, что сможешь сделать так?

— Так любая женщина способна сделать, если Логос сможет в чувства сжать.

— А как же ты, Анастасия? Тебе кто поможет на Землю вновь вернуться?

— Сама смогу я, никого не утруждая.

— А как узнаю я тебя? Ведь будет жизнь уже совсем иная.

— Когда ты, снова воплотившись на Земле, подростком станешь. Увидишь девочку сопливенькую, рыженькую в саду, с твоим соседнем. Скажи малышке, с ножками слегка кривыми, слово доброе, внимание на девочку ту обрати своё. Ты повзрослеешь, юношею станешь, красавиц начнёшь взглядом провожать. Ты не спеши своей судьбой соединяться с ними. В саду, соседнем твоему, взрослеет девочка, вся в конопушках, не красавица пока. Однажды ты увидишь, как украдкой будет за тобой смотреть она. Но ты не смейся, не гони её, когда, робея, подойдёт к тебе она, чтоб от красавицы отвлечь тебя созревшей. Пройдёт ещё лишь три весны, и девочка соседская красавицею-девушкою станет. Однажды на неё взглянув, ты к ней любовью воспылаешь. И будешь счастлив с ней. И будет счастлива она. Владимир, в той твоей избраннице счастливой и будет жить моя душа.

…

Слова мечты энергию великую в движение приводят. Своей мечтою, помыслами сам будущее человек своё творит. Поверь, Владимир, всё случится точно так, как я словами для нас двоих нарисовала. Но волен ты в своей мечте, и ты всё можешь изменить, слова сказав другие. Ты волен, ты свободен, и каждый сам себе творец.